Бывший верховный сановник ненавидел этого маленького писца, грубоватого и плохо воспитанного.
— Мне необходимо поговорить с вами.
— У меня есть немного времени при условии, если вы будете кратким.
— Когда Рамзес воюет в провинциях, разве не вы управляете царством?
— Если у вас есть повод для недовольства, выразите его царице: ее Величество лично утверждает мои решения.
— Не будем лукавить: царица вернет меня к вам.
— На что вы жалуетесь?
— На отсутствие ясных указаний. Аша находится за границей, царь ведет войну, а мое ведомство пребывает в неопределенности и сомнениях.
— Подождите возвращения Рамзеса и Аша.
— А если...
— Если они не вернутся?
— Война есть война, нужно учитывать и эту страшную возможность.
— Я так не думаю.
— Вы слишком категоричны...
— Уж каков есть.
— Я же подожду.
— Вы и не могли бы принять лучшего решения.
Он родился в Сардинии, был предводителем пиратов, которые однажды напали на Рамзеса, но Фараон пощадил его, даровав ему жизнь — такова была необычная судьба Серраманна, начальника личной охраны египетского правителя. Амени долго не доверял бывшему пирату и даже пытался обвинить его в предательстве, но преданность и искренность сарда сделали их, в конце концов, друзьями.
Серраманна предпочел бы, конечно, сражаться с хеттами, но Фараон приказал ему обеспечить охрану царской семьи, и он впрягся в эту работу с тем же рвением, с каким раньше брал на абордаж богатые торговые корабли.
В глазах сарда Рамзес был самым великим полководцем, какого он когда-либо встречал, а Нефертари — самой красивой и самой недоступной женщиной. Серраманна очень привязался к царской чете и не мог больше жить, не служа им. Получая хорошую плату, наслаждаясь обильной пищей, пользуясь обществом великолепных женщин, он готов был отдать жизнь за существование Египетского царства.
Все же одно обстоятельство омрачало его дни. Возвращение Долент ко двору показалось ему подозрительным. Он считал сестру Рамзеса неуравновешенной и лживой особой и не верил в ее раскаяние. Серраманна был убежден, что она не прервала связи с Офиром, но у начальника личной охраны Фараона не было доказательств, чтобы обвинить ее.