— До Кадеша?

— Увидим.

— Если поход продлится слишком долго, у нас закончатся снадобья.

— Реакция хеттов оказалась быстрой, наша должна быть еще быстрее.

— Когда-нибудь этой войне придет конец.

— Да, Лотос, в день полного поражения врага.

— Я терпеть не могу говорить о политике, — ворчливо заметил Сетау. — Пойдем, дорогая, займемся любовью, прежде чем отправиться на поиски змей. Я чувствую, что эта ночь будет благоприятной для сбора.

Рамзес совершал ритуалы богослужения в честь рассвета недалеко от своего шатра в центре лагеря. Алтарь, установленный специально для этой цели, был. довольно скромным, но усердие Сына Солнца оставалось таким же, как если бы он совершал ритуал в одном из храмов Пи-Рамзеса. Никогда его отец Амон не являл своего настоящего естества смертным, однако присутствие Незримого ощущалось всеми.

Когда ритуал был окончен. Фараон заметил воина, державшего на поводу орикса и едва сдерживавшего четвероногого.

В самом деле, странный воин — с длинными волосами, в разноцветной тунике, с бородкой и бегающим взглядом. И почему это дикое животное было приведено в лагерь так близко к царскому шатру?

У царя не оказалось больше времени на вопросы: бедуин спустил орикса, который бросился к Рамзесу, направив острые рога в живот безоружного Фараона.

Боец ударил антилопу в левый бок и запустил когти в загривок; удар могучей лапы оказался смертельным, антилопа рухнула наземь.

Ошеломленный бедуин выхватил из туники кинжал, но не успел воспользоваться им; резкая боль в спине, сопровождаемая ледяным туманом, ослепила его и принудила выпустить оружие. Он упал с вонзенным между лопатками клинком.

Спокойная улыбающаяся Лотос проявила поразительное проворство. Прекрасная нубийка не казалась даже взволнованной.

— Спасибо, Лотос.

Сетау вышел из шатра, последовав примеру многочисленных воинов, наблюдавших, как лев поглощал свою добычу, и обнаружил труп бедуина. Смертельно напуганный конюх распростерся в ногах Рамзеса.